Зачем баллотироваться в Мосгордуму, если нет шансов победить? Отвечает кандидат из 43-го округа Наталья Елисеева

О своем желании стать депутатом Мосгордумы от 43-го округа в июне заявили 17 человек. В ходе скандальной кампании учредитель фонда «Вера» Нюта Федермессер с выборов снялась, другие фавориты вроде футболиста Дмитрия Булыкина или юриста ФБК Любови Соболь сдали подписи и сейчас ожидают регистрации. Однако были на выборах в 43-м округе и совсем неизвестные участники — например, безработный Иосиф Джагаев или предприниматель Иннокентий Кроон. Наиболее заметной из кандидатов второго эшелона была политолог Наталья Елисеева, которая активно рассказывала о своей кампании в соцсетях и собирала подписи. Если кто-то в 43-м округе и знал ее до выборов, то скорее как автора жалобы в СК на писательницу Елену Чижову за неуважение к блокадному подвигу или как борца с оппозицией на второсортных провластных интернет-ресурсах. Нужное число подписей Елисеева в итоге не собрала, и Илья Азар выяснил у нее, зачем вообще малоизвестные широкому избирателю кандидаты участвуют в выборах.


— По запросу «Наталья Елисеева Хамовники» Google выдает пять новостей. Зачем вы вообще баллотируетесь?

— Ответ будет прозаичным и тривиальным. Я пробовала баллотироваться в Госдуму в 2016 году и в муниципальные депутаты в 2017 (оба раза неудачно — прим. МОХ). 

Для меня это прекрасный опыт, потому что я смотрю на выборы с двух сторон. Изнутри как кандидат и еще как политтехнолог — на то, как это все работает непосредственно в поле. 

Ведь то, чему учат в университетах, и то, что в жизни, — это абсолютно разные вещи. И пока ты не попробуешь, ты не поймешь, как это все работает. С учетом того, что я еще занимаюсь как какой-то общественной деятельностью, так и научной — преподаю и работаю над диссертацией, — это хорошая практика для меня. 

— А почему именно 43-й округ?

— Почему именно эти районы? С 2017 года я снимаю квартиру в Пресне и непосредственно исходила эти районы ножками. Как и все ЦАО. Я, действительно, вижу тут огромное количество проблем. 

Есть и прагматичный расчет: я выбирала тот округ, где я могу собрать нужное количество подписей, потому что этот барьер — очень сложный. Люди либо говорят, что паспорт не дадут, но потом проголосуют, либо дают, но категорически отказываются потом голосовать. 

Я столкнулась и с диким незнанием про выборы в Мосгордуму 8 сентября — люди просто не понимают, о чем идет речь. 

Поэтому я просто призываю людей проявить свою гражданскую позицию, говорю, что вы должны проголосовать, и даже неважно за кого. 

— Выходит, задачи выиграть выборы у вас не стоит?

— Я делю выборы на два этапа. Первый — это сбор подписей. У меня на данный момент (беседа состоялась 2 июля, за три дня до конца сбора подписей — прим. МОХ) собрано 3800 подписей, которые я честно добывала потом и кровью. 

Я лично обхожу эти районы, сама общаюсь с избирателями, делаю поквартирку, дворовые обходы. У меня из-за этого даже нет времени вести социальные сети. 

Если я соберу, сдам подписи, и меня зарегистрируют, то для меня — это будет победа, честно. 

А следующие два месяца кампании как зарегистрированного кандидата — это уже отдельная песня. 

— Есть мнение, что собрать 5 тысяч подписей, даже известному человеку, очень сложно. Нелегко дается это и Любови Соболь, и [кандидату «Яблока»] Сергею Митрохину. А у вас, малоизвестного в округе человека, уже больше 3500 подписей. Выходит, это просто?

— Нет, это не просто. Я ночую практически в районах. В 9-10 утра у нас летучка с волонтерами, после этого мы расходимся, и до 10 вечера ходим по домам собираем подписи. Это дико сложно, как физически, так и морально. Единственный плюс, что люди до сих пор не привыкли видеть перед собой кандидатов, поэтому когда я хожу лично, они откликаются.

В первый день сбора мне ребята принесли 30-40 подписей, и все они были недействительны. Ведь если точку не там поставил, вылез за столбец, не в том формате указал дату рождения, то все — подпись недействительна. 

Честно, я на них чуть ли не со слезами смотрела, потому что понимала, что не факт, что эти люди подпишутся второй раз. 

Постоянно всех инструктировать о том, как делать правильно, — тоже дико сложно. Но мне повезло, что на этапе, когда я собирала документы, я среди своих знакомых, бывших однокурсников из ИнЯза сразу подняла вопрос о том, кто может быть моими волонтерами. 

— Иняз (находится в Хамовниках — прим. МОХ) — еще одна связь с округом.

— А, да. Я закончила Иняз в 2015 году. 

Так вот: я всех трясла и говорила, что в этот раз все, действительно, серьезно. Это не 2016-й год, когда я в 23 года шла в Госдуму, не потратив ни рубля и просто смотрела, как себя ведут люди. 

Но и тогда я обходила всех ногами, собрав в итоге около 60 тысяч голосов. Сейчас нас полноценная работа, на это затрачены средства, и у меня сейчас выходит от 40 до 50 волонтеров в день.  

— Кстати, о средствах. Говорили, что собрать подписи, если их собирают платные сборщики, стоит не меньше 2 миллионов рублей.

— У меня таких денег нет. 

Я на всю кампанию потратила около 400 тысяч рублей. У меня все впахивают целыми днями за бесплатно. Максимум я им иногда даю деньги на такси и покупаю кофе.


Фрунзенская набережная

— А какие сейчас главные проблемы в Хамовниках?

— Благоустройство идет [плохо] на Фрунзенской набережной, это надо решать.

— Как?

— Смотрите, я человек, который больше предпочитает системный подход, и для меня основные болевые точки, которые имеют место быть в ЦАО — это проблемы с благоустройством, где мнение жителей не слышат. 

Еще проблемы с капитальным ремонтом, который делается непонятно как, а потом управа делает, чтобы все подписали и приняли. Ну и то, что вместо школ и детских садов строят элитное жилье, торговые центры, как на Пресне около метро Белорусская или на Ефремова, 9.

У нас власти вместо упора на социалку делают упор на обогащение собственного кармана. Это касается и благоустройства с капремонтом, где экономят, чтобы разницу положить в карман, и окупаемости земли: когда вместо школы, которая ничего не принесет, строят аппартаменты. 


Вот на Олсуфьевском будут строить высотные здания, и тот же Митрохин там боролся, боролся, но не доборолся. 

— Ну не получается у него ничего сделать, он сам признает.


— Пусть будет так, хотя я слышала другие версии по этой теме. 

Проект жилого комплекса в Олсуфьевском переулке

— Это вы про то, что застройщики якобы дают деньги на его кампанию?

— Да, вот и про кандидата Андрея Морева из соседнего 44-го округа есть слухи, почему он боролся и не доборолся против здания на Донской улице.

— Так это и я могу про вас слухи пустить, что вам застройщики платят. Нужны факты.

— Факты, да, нужны. Но это называется «не пойман не вор», за руку не поймали — никто ничего не докажет. 

— Это черным пиаром называется.

— Да, но мы говорим о проблемах, а они не решаются. Та же депутат [района Хамовники Александра] Парушина, которая любит лежать в траншеях, а Митрохин ее ножкой прикапывает землей. Это их пиар или они хотят помочь людям? Часто люди ради своего пиара действуют, а не ради помощи. 

— Он что-то делает, а вы вот ничего не делаете для жителей.

— Митрохин делает, но по выборам он проходил всегда только по спискам. Люди его не выбирали. 

— А киноцентр «Соловей» вы защищали в вашем Пресненском районе?

— Нет.

— Почему же?

— В тот момент я посчитала, что лучше не влезать. Я всегда предпочитаю сначала понаблюдать за ситуацией, чем сразу действовать.

Сергей Митрохин на пикете около киноцентра «Соловей»

— А Митрохин говорит, что спас «Соловей»!

— Молодец! Я только всеми руками «за». Пусть избиратели теперь решают.  

Вообще на моей памяти — это первые выборы, которые отличаются жесткой и агрессивной политической агитацией. Такое количество грязи.

То, что происходит в ЦАО — это больше похоже на политический пиар конца 90-х — начала 2000-х. В 45-м округе какие-то непонятные активисты под машины бросаются, в 43-м — полная травля оппонентов. 

Как только я выдвинулась, то три дня отбивалась от непонятных ботов. Столько в свой адрес я никогда не выслушивала. И это не совсем правильно. Ведь на выборах решают не кандидаты, а жители, мы своими кандидатурами даем плюрализм, а они должны решать за кого отдадут голос.


— Нашел в том же Google публикацию с заголовком: «Политолог, актер, юрист, футболист. Назван округ, где развернется самая ожесточенная борьба на выборах в Мосгордуму». Заметим, кто на первом месте. И первая фраза там — «В борьбу вступила политтехнолог Наталья Елисеева». Эта статья как-то вами инициирована? 

— Нет, зачем мне это надо? Я эксперт и часто публикуюсь в СМИ. Меня читают те журналисты, с кем я всегда работаю, кто меня цитирует.

— То есть это по дружбе [вас сделали главным героем публикации о выборах в 43-м округе]?

— Возможно.

— Судя по сайту «Национальный эксперт», у вас две главные темы — Крым и Камчатка. Вы из Крыма?

— Нет, почему? Я родилась в Москве, родители — москвичи.

— Но вы очень много комментируете Крым.

— Крым — важная тема с точки зрения геополитической ситуации в стране. Вы же понимаете, что присоединение Крыма разделило историю на «до и после»? И почему не комментировать эту тему, когда ко мне обращаются СМИ?

— Это область вашей научной деятельности?

— Нет, с точки зрения науки я занимаюсь российско-финляндскими взаимоотношениями. Плюс российскими общественно-политическими организациями.

Но сейчас я переквалифицировалась на международку, и тема моей диссертации: Россия и страны Северной Европы. Но научные и экспертные выступления — это две абсолютно разные плоскости, разные работы.

— На сайте префектуры ЦАО сообщается, что 23 января 2019 года префект встретился с жителями Мещанского района, «самых неравнодушных жителей Мещанского района наградили на встрече», а «благодарности из рук префекта получили Наталья Елисеева и Алена Самошкина» (присутствовал на встрече и глава управы Мещанского района Дмитрий Башаров, ранее возглавлявший управу Хамовников — прим. МОХ). Это про вас?

— Нет, это не я. У меня есть благодарственное письмо от президента Российской Федерации, а от префекта ЦАО у меня ничего нет.

— А я подумал, что они вас и попросили выдвинуться.

— Нет, у меня нет никакой связи с префектурой. Правительством, партиями. 

— То есть вы, что называется, настоящий независимый кандидат?

— Да, за мной не стоит ни Алексей Навальный, ни партия «Яблоко». Я никогда не вступала в партии. В 18 лет, когда я училась на первом курсе, у меня был запал куда-то вступить, но слава богу, он быстро прошел. Сейчас я считаю, что все партии в РФ надо менять, так как они не отвечают никаким требованиям.

Вступать в какую-то партию — это подписывать себе приговор.

— Часто ведь неизвестных кандидатов выдвигает мэрия в разных своих целях. 

— Если бы у меня были связи с мэрией, то я бы, наверное, вообще не выдвигалась. Зачем еще таким образом о себе заявлять, если у тебя уже есть какие-то связи с мэрией.

Для меня это опыт, я еще раз говорю. Я смотрю на слабые точки в управлении, которых очень много. Вот идешь по Остоженке — все раскопали. И так везде. Зачем, если уже было хорошо?

— Это вопрос осваивания денег.

— Вот, осваивание денег. В полномочиях депутатов Мосгордумы все это проверять с помощью запросов.

К сожалению, нынешняя Мосгордума полностью подконтрольна [мэрии], за исключением той же Шуваловой.

Но и она больше занимается собственным пиаром и скачками по каким-то болевым точкам, чтобы нарабатывать себе политические голоса. Это не совсем правильно. Неважно пройду я или нет, но надеюсь, что кадровая ротация в МГД произойдет.

Елена Шувалова

— Вряд ли, к сожалению. Почему я затронул тему мэрии? Если посмотреть ваши комментарии, то вы, очевидно, выступаете против оппозиции. Многие ваши заявления сделаны, как говорится, «по методичке».

— Давайте так. Я выступаю против и системной, и несистемной оппозиции. КПРФ — та же «Единая Россия», только наоборот. «Справедливая Россия» вообще умерла, ЛДПР — это не партия, а Жириновский.

Но и действиями несистемной оппозиции я недовольна, потому что эти люди также зарабатывают себе политические очки вне зависимости от желания людей. И давайте говорить откровенно: там, где они появляются, протест сразу сливается или перетекает в какое-то непонятное русло.

Вспомните протест дальнобойщиков — как только там появилась оппозиция, сразу что-то пошло не так. Слава богу, хотя бы с [журналистом Иваном] Голуновым все прошло хорошо, была консолидация гражданского общества, и журналиста освободили. 

— Дальнобойщикам просто заблокировали дорогу в Москву, и все умерло. Причем тут оппозиция?

— Хорошо, давайте возьмем Екатеринбург. Там оппозиция выскочила с непонятными кричалками, которые только все дискредитировали. Посмотрите видео, пообщайтесь с людьми. Навальный поддерживал этот протест, публикации делал.

— И что теперь делать? Мы же не можем Навальному запретить что-то поддерживать?

— Нет, не можем.

Я просто говорю о том, что есть дискредитация протестного движения. Оно в России дискредитировано. И да, я выступаю против этого. Но убрав их, надо что-то другое поставить взамен. Вопрос в том, что.

— А ставить кто будет? Лидеры должны снизу появляться.

— А они появляются? Вот, например, в 45-м округе на этих выборах раскрылся Михаил Конев. Сначала над ним шутили и смеялись, но парень работает, парень делает (в оппозиции его считают спойлером — прим. МОХ). В 42-м округе был скандал, что один из мундепов, конфликтовавший с Кацем, вышел из «Яблока» и пошел самовыдвиженцем. Это свидетельствует о проблемах внутри оппозиции.

Хотя честно, я восхищаюсь умом и талантом Каца. Я наблюдаю, как он ведет выборы, и я ему импонирую. Против Каца я никогда не высказывалась, против Навального, Яшина и Гудковых — да.

Максим Кац

— Одно дело быть против, а другое дело — в разных второсортных провластных СМИ высказываться против оппозиции. Вот, например, про Гудкова: «Два процента и не более: эксперт о шансах Гудкова на выборах мэра Москвы».

— А вы вспомните Касьянова с его двумя процентами. Провалились же. 

— Ясно же, что Гудков набрал бы больше. Вы просто льете воду на государственную мельницу. Видимо, вы пытаетесь раскрутиться как политолог и вынуждены давать комментарии тем, кто готов их взять.

—  После одного эфира, по-моему, на радио «Комсомольской правде» ко мне подошел оппонент и спросил: «Наталья, а вы либерал?» Я сказала, что наверное, где-то да. У меня много материалов и постов, где я полностью разношу внутреннюю политику [в России]. Особенно плохо у нас с молодежкой и с партийной системой. Но цитировать, наверное, выгоднее вещи про оппозицию.

— Так я много могу процитировать: про Серебренникова, например. Или вот про Голодомор на митинге вы выступали.

— Это была я. И в Сахаровский центр в 2016 года я [с банкой томатного сока] приходила

— Да, поэтому я бы вас либералом называть не стал. 

— Одно дело высказываться по определенному событию, а другое дело работать системнее. Если говорить о системности, то я прекрасно осознаю, что у нас огромное количество проблем на всех уровнях. Недавно в эфире «Говорит Москва» я много говорила, что наша модель «центр — регионы» изжила себя.

Она абсолютно нерабочая, потому что у нас приходит царь, все решает, и все делается, но царь уходит, и на местах опять непонятно что. Ручное управление работает только, когда приходит Владимир Владимирович Путин, а когда он уходит, мы видим зарплаты в 20 тысяч, нехватку рабочих мест и все остальное. 

Говорить, что у нас все хорошо, я не могу и не буду никогда. Проблемы есть. Но то, какими методами определенные люди пытаются их решить, я не поддерживаю. 

Не поддерживаю Болотную 2011-12 года, когда по факту несистемная оппозиция в лице Навального и Яшина приобрели популярность и сейчас на ней и работают. Потому что по факту кроме того, что тогда узники так называемого болотного дела получили сроки, ничего не произошло.

— А что нужно было делать? На Кремль идти?

— Так по факту-то и шли на Кремль, давайте говорить откровенно. 

Митинг на Болотной площади в 2011 году

— На Кремль как раз не шли. Так что делать-то надо было?

— Вопрос в выстраивании диалога.

Есть так называемая политика малых дел, когда люди на местах начинают потихонечку подниматься. Но люди не хотят на места становиться.

— Вот ненравящийся вам Яшин пошел по пути малых дел, став муниципальным депутатом Красносельского района.

— Да, вот посмотрим, что дальше. Но опять же к его деятельности есть огромное количество вопросов. То же его социальное такси, то, как реагируют жители Красносельского района на него самого, вызывает много вопросов. Люди хотят чего-то нового, а получают того же Яшина. Как так получается? 

— Ну не нравится он им, они могут за него не голосовать. Кто их заставляет?

— Никто.

— Непонятная претензия. Так что нужно было делать на Болотной-то?

— Это вопрос диалога с властью.

— Его, по-моему, было слишком много.

— Нет, людей просто вывели на улицу.

— Так, договорились, что идут не на Площадь революции, а на Болотную, а потом Медведев смягчил закон о партиях и вернул губернаторские выборы.

— А 2012-й год, когда люди вышли после выборов Путина? Ну хорошо, все чем-то недовольны, у всех же был интернет, так снимайте и выкладывайте, как-то доказывайте свои претензии. А то якобы все подтасовано, вбросы. Где они?


— Вы не видели видео что ли, где вбрасывают? Почитайте материалы «Новой газеты» или Сергея Шпилькина. А как можно в поддержку ареста Серебренникова высказываться? Можно ведь и промолчать, когда ведущего режиссера России сажают под домашний арест.

— Просто так? Вот в вопросах Голунова я не высказывалась, потому что когда увидела домашнюю лабораторию, то возникло много вопросов, показалось, что что-то не сходится. Я сразу абстрагировалась, статей не писала.

С делом же Серебренникова было довольно много материалов в соцсетях, в СМИ, причем в независимых. Там говорилось, что его взяли за махинации, главная бухгалтер была в федеральном розыске. Мне показалось этого достаточно, чтобы высказаться.

Кирилл Серебренников

— То есть вы считаете, что он украл деньги.

— Так следствие считает. 

— И вы с ним согласны.

— Да, там доказательств, действительно, много. Посмотрите, что говорила главный бухгалтер, ее показания. 

— А почему его выпустили? И вряд ли теперь посадят.

— Дело в отношении него будет прекращено. Давайте вспомним, кто его друзья. 

— То есть либералы продавили силовиков?

— Без этого не обошлось. Не стоит их недооценивать.


— Вот читаю вас про Pussy Riot: «Группировка продолжает позорить страну, ведь абсолютно все ее выходки аморальны».

— Да. Вы, что, поддерживаете их выступление в Храме Христа Спасителя?

— Не я даю интервью, но это точно не повод для уголовного преследования и для принятия потом закона об оскорблении чувств верующих. Даже если надо показать, что мы защищаем патриархальные ценности, то можно было дать 15 суток или отпустить, чтоб никто и не заметил.

— Власти хотели, чтобы общество заметило. Вопрос в так называемой свободе слова. Где вот эта грань заканчивается?

То, что барышни в храме что-то спели и осквернили храм православный, — это было, а срок, который им впаяли, — это наверное, был перебор. Потому что сыграл обратный эффект: хотели как лучше, а получили, что у девчонок, наоборот, больше сподвижников и тех, кто их поддержал.

Но акция в музее (речь об акции арт-группы «Война», некоторые участники которой позже вошли в состав Pussy Riot — прим. МОХ) вызывает вопрос об адекватности этих девушек. Что они хотели этим показать? Для меня акция в музее — это дикость. Как так?

Акция арт-группы «Война» в Зоологическом музее

— Вы в истории искусства разбираетесь?

— К сожалению. Или к счастью.

— Это не самая большая дикость в мире искусства.

— Я понимаю, но мы говорим о конкретном времени. Вот например, акционист, который на Красной площади себе детородные органы к брусчатке прибивал или рот зашивал.

— Первые акции Павленского гениальные и войдут в историю, как лучшее в российском искусстве в начале XXI века. Как, кстати, и акция с дверью Лубянки.

— Это хулиганка, особенно с дверью ФСБ.

— Это искусство.

— Поджечь дверь ФСБ? Есть какое-то понимание границ и рамок и морали.

— Если нет пострадавших, то ничего страшного не случилось. 

— А имущество?


— Можно штраф дать по стоимости двери. Вы нередко даете комментарии Федеральному агентству новостей (РИА «ФАН»). Вы понимаете, что это за агентство?

— В 2014 году, когда я поступала в аспирантуру, я познакомилась с журналистами «Инфореактора». Мы с ними вместе начинали — я как политолог, они как агентство. Я благодарна, что они мне дали стартовую площадку. Если бы не они, у меня бы не было эфиров на «России-24» и на радио, меня бы не цитировал сайт Russia Today.

ФАН появился через какое-то время, и я ребят, честно, безмерно уважаю, у них очень много неплохих материалов, и аудитория еще года назад была 15-16 миллионов.

— Понятно, что можно дружить с кем-то в детстве. Но бывает, что потом этот человек становится негодяем, и вы его избегаете. Это не тот случай?

— Не тот случай.

— Но вы в курсе, в чем их обвиняют?

— Они кого-то преследуют? Хотя это вроде про «Царьград»…

— Это не журналистика, а в худшем виде «медиа-киллинг». Я уж не говорю об их возможной причастности к убийству журналистов в ЦАР.

— Эту тему я обсуждать не буду, а что касается медиа-киллинга, то так все работают, о чем вы?

— А вы видели, что с Любовь Соболь происходит в «Яндекс-Новостях»?

— Нет.

— Каждый день десятки ресурсов разгоняют безумные новости про то, что в квартире Соболь по ночам кричит дочь, что ее муж — некрофил и так далее. И «Яндекс-новости», где происходит автоматическая индексация новостей, забиты этим мусором.

— Я этого не видела. 

— То есть ФАН — это вполне респектабельное СМИ?

— Надо понимать, что есть федеральные СМИ, а есть СМИ второй волны и третьей. ФАН — это не издание первой волны, хотя бы из-за аудитории. Говорить, что они претендуют на истину, тоже не могу. Это не «Коммерсант», не «Ведомости», не «Интерфакс». Но у ФАН есть хорошие добротные материалы.


— Зачем вы написали жалобу в Следственный комитет на пистельницу Елену Чижову? Поста в «фейсбуке» недостаточно?

— Человек должен понимать, что свобода слова — это хорошо, но писать отсебятину, которая может затронуть память миллионов людей — это не очень правильно и не очень этично. Мне до сих пор ответ из СКР не пришел, кстати. Видимо, его положили в стол.

Что касается Чижовой, то именно за счет моего заявления обсуждение военной тематики и блокады Ленинграда поднялось с новой силой. Многие либеральные СМИ создали площадку для высказываний по этой теме. Чижова потом вроде сказала, что немного напридумывала и не ожидала такой реакции. Это ранимая до сих пор тема для русского человека. 

Елена Чижова

— То есть что, нельзя вообще никаких вопросов ставить о том, что происходило во время войны, нельзя подвергать сомнению действия СССР?

— Да.

— А, по-моему, в том числе из-за ошибочных действий советского руководства на войне погибло так много людей. И вообще любой вопрос об истории можно и нужно ставить, чтобы лучше ее понять.

— Пусть историки этим занимаются. Надо проводить историческое исследование, работать с архивами. Нельзя просто так ничего не говорить.

— Можно опираться уже на имеющиеся исторические исследования.

— Между прочим, многие историки подвергли критике статью Чижовой. Недопустимы такие публикации, которые основываются на каком-то собственном видении таких событий. Мне нужно было, чтобы это начали обсуждать. Я это все получила.

— Ну и упоминаемость своей фамилии увеличили.

— Это было не главное в тот момент. 

— Если не получится выиграть выборы, какие дальнейшие планы на политическую карьеру?

— Заниматься общественно-политической деятельностью. В любом случае через два года выборы в Госдуму, в которых я, возможно, буду участвовать. Хотя, как я слышала, хорошая кампания туда стоит 15-20 миллионов рублей. У меня таких денег нет, и спонсоров нет. Так что посмотрим.

Беседовал: Илья Азар


Зачем баллотироваться в Мосгордуму, если нет шансов победить? Отвечает кандидат из 43-го округа Наталья Елисеева: 2 комментария

  1. Вот политолог говорит в интервью: «надеюсь, что кадровая ротация в МГД произойдет», а известный журналист ей возражает: «— Вряд ли, к сожалению…». Для журналиста такая реакция правомерна, но для депутата — нет. Потому что депутат в силу закона о гарантиях его деятельности обязан знать законы. И прежде всего Федеральный закон от 25.12.2008 N 273-ФЗ (ред. от 30.10.2018) «О противодействии коррупции». А в этом Законе есть Статья 10 озаглавленная «Конфликт интересов». И в двух первых пунктах этой статьи говорится следующее:
    «1. Под конфликтом интересов в настоящем Федеральном законе понимается ситуация, при которой личная заинтересованность (прямая или косвенная) лица, замещающего должность, замещение которой предусматривает обязанность принимать меры по предотвращению и урегулированию конфликта интересов, влияет или может повлиять на надлежащее, объективное и беспристрастное исполнение им должностных (служебных) обязанностей (осуществление полномочий).
    2. В части 1 настоящей статьи под личной заинтересованностью понимается возможность получения доходов в виде денег, иного имущества, в том числе имущественных прав, услуг имущественного характера, результатов выполненных работ или каких-либо выгод (преимуществ) лицом, указанным в части 1 настоящей статьи, и (или) состоящими с ним в близком родстве или свойстве лицами (родителями, супругами, детьми, братьями, сестрами, а также братьями, сестрами, родителями, детьми супругов и супругами детей), гражданами или организациями, с которыми лицо, указанное в части 1 настоящей статьи, и (или) лица, состоящие с ним в близком родстве или свойстве, связаны имущественными, корпоративными или иными близкими отношениями».
    А теперь простой вопрос — если кандидат в депутаты городской Думы является одновременно руководителем государственной школы, государственного театра или иного государственного учреждения, финансируемого из бюджета города Москвы и в случае его избрания депутатом он будет утверждать бюджета города из которого финансируется его учреждение, ТО НЕ БУДЕТ ЛИ ЭТО КОНФЛИКТОМ ИНТЕРЕСОВ прямо препятствующим его избранию депутатом городской Думы. Так как Закон «О противодействии коррупции» является Федеральным законом, то Совет депутатов мог бы обратиться с соответствующими запросами в Государственную Думу и Конституционный Суд РФ ! А если с этими запросами возникнет такая же проблема как с газетой «Ленивка», то тогда известному журналисту необходимо будет публиковать здесь интервью с политологами, которые непосредственно занимаются Хамовниками.
    «Опасаться нужно не тех людей, которые не соглашаются с вами, а тех, которые боятся показать вам, что не соглашаются с вами».
    Уинстон Черчилль

  2. Вот очень интересный обмен репликами их этого интервью:
    «— Так это и я могу про вас слухи пустить, что вам застройщики платят. Нужны факты.
    — Факты, да, нужны. Но это называется «не пойман не вор», за руку не поймали — никто ничего не докажет.
    — Это черным пиаром называется.
    — Да, но мы говорим о проблемах, а они не решаются. »

    А вот: «Состав Комиссии по безопасности и противодействию коррупции Совета депутатов муниципального округа Хамовники в городе Москве:
    Председатель комиссии
    1. Карнаухов Алексей Владимирович
    Члены комиссии
    2. Азар Илья Вильямович
    3. Господарик Николай Юрьевич
    4. Лукьянова Анна Константиновна».
    Итак один из членов этой комиссии высказал свое мнение по ходу этой дискуссии назвав обсуждавшийся вопрос черным пиаром.
    А вот остальные три члена комиссии молчат, хотя также могли бы высказать свое мнение здесь. И чем дальше они молчат, тем больше это молчание становится красноречивее любых слов.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *