Место силы. «Перелетный кабак»

В 2017 году в Мансуровском переулке в двух шагах от популярного у московской интеллигенции ресторана «Дом 12» открылся «Перелетный кабак». Он придется по вкусу даже более рафинированной публике — при баре работает художественная галерея и книжный магазин, в нем снимает свою передачу поэтесса Елена Фанайлова и заседают два закрытых клуба. С амбициями у хозяина «Перелетного кабака», галериста Максима Боксера все в порядке: на сайте заведения написано, что оно «претендует стать одним из самых ярких и запоминающихся мест Москвы».

«Перелетный кабак»

Мансуровский переулок, 10 стр.2

часы работы: пн-ср: 18:00 — 06:00, чт-сб: 12:00 — 06:00, вс: 12:00 — 00:00

Максим Боксер, галерист, основатель «Перелетного кабака»

 — Как вообще появилось название «Перелетный кабак»? Не самое ведь очевидное.

— Мы очень долго думали над названием. Были и более простые, традиционные подходы, но когда наступил дедлайн для заполнения документов, мы, изобретатели «Перелетного кабака» собрались все вместе: Маша Олейникова и я, которые родились и выросли в Мансуровском переулке, мой товарищ и сокуратор по выставкам Владислав Ефимов и Мария Чепайтите, дочь Натальи Трауберг, первой переводчицы Честертона.

Название было в последний момент вынуто из рукава как такой тайный козырь и поверено на вкус, на слух. Нам показалось, что такой полуандерграундный escape сейчас абсолютно в тему.

— Это ведь название романа Честертона?

— Да, в романе к власти в Великобритании приходят мусульмане, которые парламентским путем вводят законы, по которым питейные заведения не могут работать, если нет вывески, а вывеску можно иметь только, если торгуют, скажем, на 500 фунтов в день. 

«Ну, пока не закрыли», — поднимает бокал красного вина депутат Нахимсон, мы чокаемся.

Что совершенно невозможно, и заведения закрываются одно за одним, но с Итаки плывет главный герой, который возвращается к своей возлюбленной.

— Как Одиссей?

— Роман написан, кстати до «Улисса», в 1914 году. Герой встречает своего друга кабатчика, они берут бочку рома, головку сыра и вывеску и путешествуют по острову. С ними происходит много приключений, они втыкают вывеску в землю, вокруг появляются люди, идет жизнь. Кончается все любовью и революцией.

Нас даже не сюжет столь вдохновил, а сама фигура Честертона, потому что он великий журналист, большой потрясающий писатель, которого мы знаем только по отцу Брауну, что неправильно.

Когда название прозвучало, мы единодушно поняли, что это оно. Хотя были сомнения, что слово «кабак» — подходящее.

— Кабак как раз отличное слово. Их в Москве не хватает, хотя у вас по атмосфере тут не совсем кабак…

— Не хватает. Но мы с самого начала знали, для кого мы это делаем.

— И для кого?

— Для художественной публики, потому что у нас все-таки здесь две галереи. Одна из них — с мелким ситом, эдакая стрельба из винтовки с оптическим прицелом. И по именам, и по предметам.

Вторая галерея посвящена молодежным и региональным проектам. У нас была очень хорошая нижегородская выставка, летом — из Воронежа, осенью — из Владивостока. Причем эта галерея безбюджетная, поэтому либо галерея, либо сами художники создают свой продукт. Сейчас выставка участвует в параллельной программе 6-й международной биеннале молодого искусства.

Появление такой площадки очень важно и приятно для меня лично, потому что открывает возможности, например, для реализации студентов школы Родченко, чтобы даже те люди, которые не станут в итоге художниками, присутствовали в каком-то контексте.

— Организаторов биеннале не смущает, что выставка проходит в кабаке?

— «Перелетный кабак» воспринимается как галерея. Может быть, больше, чем кабак. И никого это не смущает.

— Вы — успешный искусствовед, галерист. Как так случилось, что вы однажды проснулись и решили, что вам нужно делать что-то другое?

— Достаточно спонтанно. Я в какой-то момент понял, что мне очень не хватает современной галереи. Я же занимаюсь русской живописью, у меня была галерея в ЦДХ, посвященная русской графике и живописи первой четверти 20 века (Боксер — известный специалист по русской живописи начала прошлого века).

Параллельно у меня была с 2008 года современная галерея. В подвале во дворе по адресу Гагаринский, 35. Там много всего любопытного было:  знаменитый хозяйственный магазин, керосиновая лавка, над которой летала Маргарита. Двор расписывала художница Ирина Затуловская. Но галерею пришлось закрыть.

Как и галерею в ЦДХ, которая себя изжила. Мне хотелось сделать новую, и так как соучредитель «Перелетного кабака» Олейникова поставляет в Россию испанское вино, то мы придумали сделать галерею с маленьким баром.

Я нашел несколько помещений, но везде что-то не срасталось, пока однажды я случайно спустился в подвал, где много лет был цветочный магазин, и застал девочек, собирающих коробки. В этот момент я и понял, что надо здесь делать большой бар с маленькой галерей. Тут есть комната идеальный музейных пропорций, а в основном помещении замечательная атмосфера чувствовалась еще до ремонта. Я подумал, что здесь можно создать и московский, и в то же время интернациональный дух.

— Главное в таком заведении — не деньги, а знакомства и разговоры. Все в конечном счете сводится к эмоциям. Но все же, что у вас с прибылью?

— Не знаю хорошо это или плохо, но это заведение съедает массу сил и времени. У меня есть страсть к перфекционизму, что не очень хорошо сочетается с профессией ресторатора, а с профессией галериста совсем не сочетается.

Про деньги, к сожалению, надо думать. Галерея — это картинки, которые молча висят на стенке. Они тебе ничего не должны, ты можешь делать с ними все что угодно. Но в кабаке работают люди. Людей надо содержать, платить им зарплату, посетители должны быть довольны тем, что получают в материальной части.

— В галерее тоже должны быть довольны.

— Да, но там для меня это естественно. Людей понимающих и разбирающихся в искусстве существенно больше, чем нам кажется. На каком-то интуитивном уровне. Это для меня стало открытием.

Что касается эмоций — если они будут связаны с тем, что мне нечем платить зарплату людям, то выбор, очевидно, должен склоняться в сторону кабака. На основной вывеске нужно писать «кабак», потому что это ежедневный  животрепещущий вопрос, а если напишешь «галерея», то с [улицы] никто не придет (заведение Боксера прохожему опознать как галерею, действительно, непросто).

— Как люди, пришедшие выпить, относятся к искусству, которое у вас выставляется? Или они не заходят в галерею?

— Далеко не все заходят, но на открытия выставок приходят совершенно случайные люди в том числе, потому что охват фейсбука довольно обширный. Появились люди, которые стали ходить постоянно.

— Кабак превратился в клуб…

— Кстати, у входа в «Перелетный кабак» висят две таблички. На одной написано, что каждый второй вторник месяца здесь собирается клуб Честертона. Он очень давно учрежден Трауберг, в нем состоит примерно 30 человек. В этот вторник было человека четыре, но была хорошая компания. Второй клуб — это клуб 29-й школы (находилась неподалеку от «Перелетного кабака» в Чертольском переулке) мальчиков из 10-го “Б». Это собственно наш мужской клуб. Мы приходим, выпиваем, болтаем.

Я ведь пустил сюда замечательный магазин «Порядок слов», питерский. Мы с ними определили концепцию — они не участвуют в кабацком бремени, аренде, но проводят много мероприятий. Уже было много очень интересных встреч и событий. В июне свою книгу презентовал Михаил Ямпольский, потом серьезную поэзию Елены Шварц. Магазин — это жизнь, информационная воронка. Это не посетители кабака, а публика, которая проходит мимо, но они безумно приятные люди.

Елена Фанайлова здесь снимает уже несколько месяцев передачу “Свобода в клубах”, вот сегодня была беседа с Пепперштейном.

— В Европе в музеях есть отличные кафе, в которое люди и специально приходят. У нас же такого нет. Почему?

— В ЦДХ — кафе было, но быстро прекратило существование как нормальное, в Третьяковке есть «Волконский», но это просто позор. Можно ведь сделать красивое элегантное кафе. Я бываю с ребенком в Европе, и у нас договор, что после музеев обязательно идем в кафе. Но и нормальных магазинов почему у нас нет?

— Это риторический вопрос? Так потому что так.

— Может быть, вы правильно выразили какую-то потаенную мысль. Про общение. Оно у меня переместилось в эдакое кухонное пространство, рядом с моим домом. Это возможность общаться и получать энергию, которой очень не хватает в другие местах, возможность реализовывать не слишком амбициозные, но приятные выставочные проекты. В основном это дружеский выбор. Например, выставка Миши Лабазова, великого подвижника, который организовал для детей студию «ДЭЗ №5», и 30 лет за свой счет практически ее ведет.

— Но вы не хотите этот свой междусобойчик делать более широким проектом?

— У нас все-таки довольно широкий междусобойчик. Были у нас и напряженные моменты, когда мы уже хотели пригласить пиарщиков, но они начинали навязывать то караоке, то диджеев, то видеотрансляции.

— А телевизор тогда зачем (как раз в день нашей беседы в «Перелетном кабаке» устанавливают новый телевизор)?

— О телевизоре я давно мечтаю, мы будем показывать по нему избранные матчи Чемпионата мира. Но вообще я хочу гонять старые фильмы. Вот в год юбилея 68-года я хочу прогнать всю «новую волну» от начала до конца. В дневное время, может, и со звуком.

Кроме того, у нас есть лекции по искусству для детей по воскресениям и для взрослых — по понедельникам, и для них нужен телевизор

— Но все-таки кабаке совсем незнакомые люди появляются?

— Редко, но бывает. Не каждый день.

Мы спрашиваем, знает ли Боксер тех, кто сейчас сидит за соседними столиками в кабаке, и он признается, что одну компанию видит впервые: «Это приятно. Это значит, что вектор выбран правильно».

— А если будут заходить люди, требовать водки, бухать и громко горланить? Это же нарушит вашу атмосферу.

— Что поделать, ведь кабак — это открытое дело. Бывает, что заходят совершенно непотребные люди. В конце концов в английском пабе лорд может говорить с нищим, и наоборот. Это и является гарантом существования такого очень демократического заведения, как кабак или паб. И это замечательно.

— А конкуренция с «Домом 12» есть? Кто-то ведь может сказать, что вы паразитируете на соседнем популярном кафе.

— Это векам проверенная история, когда открываются несколько пабов рядом и возникает ресторанная улица. Это абсолютно правильно. Мы с ними дружим, симпатизируем. Уже есть небольшое блуждание между барами, люди заходят к нам за своим любимым блюдом, а потом идут выпить в «Дом 12» и наоборот. 

— На офисную публику вы не рассчитываете? Бизнес-ланчей у вас нет.

— Офисов поблизости очень мало, и с ними надо работать индивидуально, ходить и рассказывать. Я буду рад видеть таких людей, но пока это не освоенная история. К тому же у нас очень маленькая кухня, а ведь нужно делать специальное меню.

— Хорошо, спасибо.

— Что-то я вам не рассказал… Да! О том, что мы очень любим это место, вот чего я вам не рассказал.

— И это видно.

— Мы очень стараемся  делать все, чтобы оно было живым (к нашему столику подходит девушка)… Вот пришла моя жена, которая переживает, что я тут провожу слишком много времени. 

жена Боксера смеется и говорит: «Да, но что поделать».

Из меню:

Омлет — 200 рублей

Суп томатный с морепродуктами по-баскски — 390 рублей

Утиная ножка с вареньем из сельдерея — 620 рублей

Салат с ростбифом и дижонской горчицей — 380 рублей

Ягненок с рисом, овощным салатом — 650 рублей

Тапас с креветками — 360 рублей

Севиче из тунца — 465 рублей

Картофельные дольки с соусом из тунца — 250 рублей

Настойка «Текила на крыжовнике» — 200 рублей

Пиво Old Ship темное  — 280 рублей за бокал

Лимонад Маракуя-Огурец — 250 рублей

Капучино — 220 рублей

 

интервью: Илья Азар и Александр Нахимсон

фото: с сайта «Перелетного кабака» и из фейсбука Максима Боксера

Место силы. «Перелетный кабак»: 1 комментарий

  1. В очередном рассказе про отца Брауна («Невидимка») Гилберта Честертона есть вот такой прекрасный пассаж: «Вы, наверно, замечали, что люди никогда не отвечают именно на тот вопрос, который им задают? Они отвечают на тот вопрос, который услышали или ожидают услышать.»
    Прекрасно, что в Хамовниках есть такие места, как то, о котором рассказано выше. Но гораздо больше в Хамовниках есть «досуговых организаций, работающих на территории района Хамовники». Если верить списку Управы района то их — 21(http://hamovniki.mos.ru/spravochnik/dosugovye_kluby/). И Совет депутатов регулярно принимает решения о согласовании квартальных планов работы этих организаций с населением района. Благодаря этому многие из этих организаций безвозмездно пользуются приличными помещениями в одном из самых престижных районов Москвы. И плюс к этому льготная коммуналка.
    Так что при таком внимании депутатов было бы более чем логично если бы в этом разделе МОХа депутаты взяли бы и рассказали чем для них так важны каждая из этих досуговых организаций, что каждый квартал они уделяют внимание тому чтобы эти организации продолжали свою деятельность в Хамовниках. Вот например на 2 квартал депутаты согласовали, что Некоммерческое партнерство «Клуб генералов силовых и правоохранительных органов» будет проводить концерты студентов, аспирантов и преподавателей Московской консерватории им. П.И.Чайковского, как «Культурно-нравственное мероприятие». Было бы крайне интересно узнать, что связывает генералов силовых и правоохранительных органов со студентами, аспирантами и преподавателями консерватории ?!
    А вот на третий квартал депутаты согласовали работу негосударственного учреждения культуры «Дружина «Серебряный волк» и АНО «СК «Десантник». Так почему бы следующему интервью депутата Азара не состоятся в «Серебряном волке», а депутату Нахимсону в свою очередь не провести новое интервью с «Десантником» ??

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *